Проект Балтия: №36 Театроград

Проект Балтия: №36 Театроград

850,00 ₽Цена

В оформлении обложки использовано полотно Павла Семченко и Максима Исаева (театр АХЕ) «Лето. А-портрет, автор и аватар в маске» (2002; холст, масло). Фото работы: Александр Лаврентьев.

 

От редактора

На самом деле, возвращение в город было неизбежным. Кавафис был прав. Выйдя из города, мы уносили его с собой. Теперь же, вновь вступив в его стены, мы смотрим и видим иначе – через призму полученного опыта, немного отстраненно. Или это он сам изменился, пока мы скитались в поисках дезурбанистической утопии (см.: «Проект Балтия», № 35 – «Исход»)? Точнее будет сказать, что за необычно долгое время подготовки нового выпуска трансформировался весь мир. Глобалистская мечта о мире без границ разбилась о пандемическую (и тоже глобальную) регуляцию и запуск биоконтроля. Уже привычные герои городов – туристы – испарились, зато рядовые жители вынуждены следовать новым, иногда весьма странным правилам (что по-своему обыгрывают архитекторы: с. 167).

 

Может быть, города получили наконец шанс вновь обратиться к самим себе, дабы найти свой, казалось бы навсегда утерянный, характер? Наверное, будет преувеличением признать за подобной тенденцией действительный потенциал. Заметно обратное: города продолжают работать согласно допандемической повестке, производя всё больше «общественных пространств», предназначенных для отдыха и общения (наслаждения, поправил бы Лефевр). И все они типологически сходны. Так что глобальный мегаполис продолжает строиться как ни в чем не бывало. И все же ясно, что раз ни метамодернизм, ни его напарник «спекулятивный реализм», ни тем более «искусственный интеллект» не способны породить сколько-нибудь внятное представление о будущем, то реальность все чаще соскальзывает в прошлое. Так набирает силу суперэклектика, обставляя общественные пространства-сцены (с. 37) домами-декорациями (с. 93).

 

И если сквозь первые проступает образ не политического форума, а скорее чего-то наподобие римских терм, то сквозь вторые виднеются очертания всевозможных одеяний ушедших эпох: ренессансный камзол, модернистский скафандр или даже фантастический стимпанковский прикид. Что же до самого театра, то его твердое тело растворяется в воздухе города (с. 153), поэтому теперь никогда не знаешь, обычный ли прохожий перед тобой или актер-перформер. Кажется, еще недавно Рем Колхас авторитетно заявлял: «Города больше нет. Мы можем покинуть театр» (1995). Но что тогда – вместо города и театра? Мечты и разговоры – о городе и театре. Итак, мы снова здесь. Перед нами «театроград».

 

Георг Зиммель писал, что самым театральным («искусственным») городом на свете следует считать Венецию. И если наш журнал делается в («умышленной») Северной Венеции, то никто не станет, наверное, корить нас за особое внимание к невским берегам. Что же может быть современнее, чем такая искусственность и умышленность, когда и вправду «всё не то, чем кажется»? А что же тогда «то»? Быть может, в «театрограде», и только в нем одном, есть какая-то своя, особая правда. «Мы созданы из вещества того же, что наши сны» – сказано у Шекспира. Если же наш разум спит, то рождается чудовище. Теперь его имя – «искусственный интеллект». Он-то, конечно, способен раздать всем роли согласно алгоритмам. Однако человек – несовершенная машина… и вдруг сделает или скажет по-своему.

 

К примеру, в своем эссе для этого выпуска Александр Степанов сделал неожиданный вывод: театром скорее выступает деревня, нежели город (с. 32). Но если Колхас сообщил о конце города, то что же сказать о нынешней деревне? И все-таки в конце текста, упоминая своеобразный прием остранения («выключение звука»), Степанов признаёт: драма повседневности может задеть горожанина, если благодаря упомянутой технике последний окажется способен эту драму узреть. В свою очередь, философ Александр Секацкий говорит, что театрализация есть «живая вода» для Петербурга (с. 26). Значит, именно войдя в роль, город наконец сможет «выйти из анабиоза». И сыграть ее. То же касается и Хельсинки, Таллина, Риги, Вильнюса. «Странный антракт человеческого духа» (по выражению Рене Жирара) завершается. Вот слышен звонок. История не закончилась. Она ждет своих героев. В том числе «героев архитектуры» (с. 171).

 

                                                                                                Владимир Фролов